Под Знаком Исцеления - Ник О`Донохью

— Я всегда считала, — пробормотала Бидж, — что без традиции письменности история может быть достоверна только до тех пор, пока жив последний свидетель событий.

Кружка и грифон молча посмотрели на нее.

— Да и в этом случае достоверность не гарантирована, — добавила Бидж, чувствуя себя неловко. — Каков возраст Перекрестка?

— Геологический? — быстро спросил грифон. — Посмотри на холмы, среди которых ты живешь. Это старые, разрушающиеся горы, моя дорогая, вроде ваших Аппалачей. А вот Скалистые горы и горы в северной части Перекрестка — молодые…

— Я имела в виду исторический возраст. Тема Стефана касается исследований истории.

Стефан, не замечая, какое напряжение царит в зале, прервал наступившую тишину:

— Я слышал рассказы только про milites и не знаю ничего, что было до того. Пожалуйста, скажите, какова более ранняя история Перекрестка?

— Мы не уверены, — покачал головой Кружка. Бидж нахмурилась:

— А Филдса вы спрашивали?

— Кого же еще, как ты думаешь, мог я спросить в первую очередь? — Вопрос Бидж явно задел Кружку.

— И он тоже не знал ничего о более ранних событиях. Кружка закусил губу.

— Touchenote 8, — пробормотал грифон. Кружка сдался:

— Ну да, он не знал. Самые ранние исторические сведения о Перекрестке, известные кому-либо, заключаются в том, что Перекресток был завоеван римлянами в первом веке новой эры. Потом римлян выманили по Странным Путям, и все начали возвращаться. На это ушли столетия.

— Но прежде чем вернуться, все должны были покинуть Перекресток. Перекресток полностью опустел, не правда ли?

— Да.

— И беглецы тоже устремились по Странным Путям. — Мысли Бидж неслись вскачь. — Поэтому-то в нашем мире появились единороги, грифоны, птицы рок…

— И фавны, — закончил за нее грифон. — И сатиры, и многие другие виды, которым так и не удалось вернуться на Перекресток и которые вымерли. Вероятно, бегство было очень беспорядочным; отдельные индивиды и группы оказались в разных мирах, хотя лучше было бы, если бы в каждый мир попали все представители какого-то одного вида. Наверное, предполагалось, что это будет способствовать выживанию. Если так, то решение было неудачным, фатальным для одних, почти фатальным для других.

— Но кто-то должен был показывать дорогу, или с Книгой Странных Путей, или… Кружка тихо ответил:

— Это только предположение, но мы не думаем, что тогда существовала Книга Странных Путей. Мы думаем, что все знания были в чьей-то голове.

— И этот кто-то погиб.

— Да. — Кружка тряхнул головой. — Может быть. Не следует предполагать, не наведя предварительно справки. Бидж умолкла и задумалась.

— Могу я задать еще вопрос? Кружка улыбнулся ей, довольный, что тема разговора меняется.

— Конечно, юная леди. Я не на все вопросы могу ответить, но постараюсь.

— Спасибо. Однажды кто-то сказал: «Великий бог Пан умер…»

— Где ты слышала это? — Кружка в изумлении вытаращил глаза.

На самом деле Бидж слышала, как Кружка с чувством процитировал эту фразу сатиру по имени Филдс — тому самому, по инициативе которого ветеринары впервые появились на Перекрестке и который заботился обо всех существах, обитающих здесь.

— Кто-то сказал так при мне. Когда эта фраза была произнесена впервые?

Кружка, ничего не ответил. Наконец грифон обратился к нему:

— Рискованно недооценивать эту юную леди. Придется тебе все рассказать:

— Это случилось в первом веке новой эры, — сказал Кружка неохотно. — Дело было в Средиземноморье. Кто-то прокричал эти слова с берега острова, обращаясь к человеку по имени Тамос.

Бидж кивнула:

— И это произошло примерно в то же время, когда milites захватили Перекресток?

— Ну… более или менее. Может быть, немного позднее. Нет никаких доказательств, что эти два события связаны, знаешь ли.

Грифон посмотрел на него с отвращением и отвернулся.

— Узнать все это очень интересно, — вежливо вмешался в разговор Стефан, — но не думаю, что такие знания помогут мне написать реферат.

Кружка вздохнул:

— Ты прав. Спасибо, что вернул нас к неотложным делам. Но разве твоя единственная трудность в том, о чем писать, и в том, как найти материалы?

Стефан замотал головой так, что кудри взметнулись вокруг рожек:

— Ей не нравится и как я излагаю свои мысли. Грифон нетерпеливо постучал когтем по столу.

— Теперь ей это понравится, даже если она не поймет, в чем дело. Повторяй за мной: narratio… Нет, лучше по-английски: вступление, изложение существа дела, приведение доказательств, обсуждение и заключение.

Кружка одобрительно закивал:

— Так учил Аристотель. Стефан, повтори за ним. Стефан с сомнением повторил слова грифона.

— Прекрасно. Это — части классического ораторского выступления. Теперь мы поговорим о том, для чего каждая из них предназначена.

Грифон продолжал поучать; Стефан, высунув от усердия кончик языка, лихорадочно записывал. Бидж некоторое время слушала, потом, радуясь, что ей больше никогда не придется проходить университетский курс английского языка, отошла и стала смотреть, как Хрис готовит очередное блюдо.

Стащив у него несколько маслин и рассеянно жуя их, она задумалась о том, что будет, если Перекресток снова лишится своих обитателей: какова окажется участь здешних видов?

Бидж подавилась косточкой маслины; Мелина подскочила к ней и сильно похлопала по спине. Прокашлявшись, девушка выдохнула:

— Спасибо.

Если Моргана завоюет Перекресток, Бидж тоже, вместе с остальными, придется его покинуть. Прежде чем она попала сюда, девушка медленно, но неотвратимо умирала. До этого момента она не задумывалась о том, как отразится на ее здоровье необходимость расстаться с Перекрестком навсегда.

Наступил вечер, и появились первые посетители. Стефан извинился и отправился наверх, чтобы без помех позаниматься. Бидж не удалось поболтать с Мелиной: девушка-фавн оказалась слишком занята, — так что Бидж, прихлебывая сидр, сидела за столом и высматривала Фиону.

Фиона появилась, широко распахнув дверь, явно рассчитывая произвести впечатление. На ней была уже другая джинсовая мини-юбка, украшенная разноцветными заплатами, черный плащ поверх жилета и сетчатые колготки с люрексом; она старательно делала вид, что все вокруг ей привычно.

Женщина семи футов ростом, с зеленой кожей и корой там, где у человека были бы волосы, протиснулась в дверь мимо Фионы. Та бросила на нее единственный взгляд и скромно посторонилась, поняв, что «Кружки» — не то место, где легко произвести впечатление.

Бидж поспешно поднялась и помахала девушке:

— Я здесь!

Фиона оглядела зал. В одном углу человек с оленьими рогами на голове переговаривался с маленьким смуглым человечком, который подпрыгивал на месте и возбужденно верещал.